Манкурты на службе Кремля: как этнические украинцы Дальнего Востока предали свой народ
Обновлено: 19 сент. 2025 г.
Когда-то наши предки — украинцы, изгнанные нищетой, голодом и царским гнётом, переселялись на земли Зелёного Клина с надеждой на свободную жизнь. Здесь они строили сёла, сеяли хлеб, передавали детям язык, веру, песни. Это была надежда на то, что где-то в краю между тайгой и сопками удастся сохранить то, что было отнято на родине — свободу, землю, украинскую душу.
Но десятилетия советской власти, а затем и путинской империи сделали своё дело: из вольных украинцев они превратились в манкуртов. Из людей, хранивших в памяти колядки и родовые предания, — в безликих «россиян», чья память стерта до основания. Этот процесс был не быстрым, но эффективным. Он шёл через школу, армию, партсобрания, телевидение и, наконец, войну.
Манкурт — это человек, полностью оторванный от своих корней, языка, памяти. Без рода, без истории, без совести.
«Манкурт — это не просто забывший, кто он. Это человек, которого система сделала своим оружием против его же народа», — Чингиз Айтматов.
Сегодня мы видим: потомки украинцев, живущие на Дальнем Востоке, не только отреклись от своего происхождения, но и стали активными участниками уничтожения Украины. Они не просто молчаливо наблюдают за происходящим — они стали солдатами и пропагандистами той империи, которая исторически пыталась стереть само понятие украинства.
Губернатор-манкурт: Олег Кожемяко Фамилия Кожемяко — типично украинская, распространённая на Черниговщине и Полесье. Сам он родился в селе Черниговка Приморского края — одном из тех украинских поселений, где когда-то звучала рідна мова и хранилась память о вольнице. Это была земля, где казацкая традиция встречалась с суровой дальневосточной природой. Но со временем от этой памяти остались лишь фамилии.
«Постсоветские элиты — это часто потомки тех, кто был ассимилирован, а затем стал проводником нового колониализма», — Ярослав Грицак.
Сегодня Кожемяко — губернатор Приморья, активно участвующий в мобилизации, отправке «гуманитарной помощи» оккупантам и агитации за «спецоперацию». В 2022 году он посещал Мариуполь, фактически участвуя в его захвате. В 2023 году он ездил уже в оккупированный Мариуполь, откуда записывал пропагандистские ролики о «восстановлении», скрывая, что этот город был разрушен российской армией до основания.
Губернатор Приморского края Олег Кожемяко на Донбассе Губернатор Приморского края Олег Кожемяко на Донбассе Губернатор Приморского края Олег Кожемяко на Донбассе
Вера Щербина — вице-губернатор без памяти
Фамилия Щербина характерна для украинцев Полтавщины и Черкасщины. Родилась в Сковородинском районе Амурской области, где значительную часть населения в XIX–XX веках составляли переселенцы из Украины. Работала в правительствах Приморья, Камчатки, Сахалина. Бюрократическая карьера, выстроенная на службе системе, полностью вытеснила любые следы идентичности.
«Манкуртизация — один из самых сильных инструментов империи. Превратить колонизированного в лояльного чиновника — значит стереть коллективную память», — Тамара Эйдельман.
Во время войны она координировала логистику отправки грузов на оккупированные территории. Эти «гуманитарные грузы» сопровождались медалями от оккупационных администраций, шевронами Z и упаковками с надписью «От Приморья — на передовую». Украинская фамилия на подписи этих бумаг — уже даже не ирония. Это диагноз.
Председатель правительства Приморского края Вера Щербина Председатель правительства Приморского края Вера Щербина Председатель правительства Приморского края Вера Щербина
Другие политические фигуры с украинскими корнями Олег Кожемяко и Вера Щербина — не единичные примеры. На Дальнем Востоке немало представителей власти, чьи фамилии, происхождение или биографии указывают на украинские корни. Некоторые из них раньше не скрывали своей этничности и даже подчёркивали культурную связь с Украиной. Но с началом российской агрессии они либо промолчали, либо встали на сторону режима — одни молча, другие с риторикой, достойной центрального телеканала. Их истории — это иллюстрация того, как система выталкивает память и вытесняет идентичность во имя послушания и карьерного роста.
«Парадокс в том, что потомки репрессированных и ассимилированных нередко становятся рупорами империи», — Иван Преображенский.
Игорь Чемерис — депутат Законодательного собрания Приморского края VII созыва, ранее был вице-губернатором Приморья. Фамилия «Чемерис» происходит из Украины, распространена в Черниговской, Полтавской и Сумской областях. Чемерис родился в городе Бердичев Житомирской области, Украина, а затем переехал на Дальний Восток. Несмотря на свои корни, Чемерис активно участвует в поддержке федеральной политики. С начала вторжения россии в Украину он выступал за «укрепление патриотического духа», курировал военные мероприятия в крае, посещал мобилизованных из Приморья в Херсонской области.
Депутат Законодательного собрания Приморского края VII созыва Игорь Чемерис на фронте в Украине Депутат Игорь Чемерис с "губернатором" Херсонской области
Юрий Гришан — действующий мэр Магадана. Фамилия Гришан распространена среди украинцев, особенно в Черниговской и Полтавской областях. В прошлом Гришан заявлял о своих украинских корнях и культурной связи с Украиной. Однако после 2022 года полностью встал на сторону кремлёвской повестки: участвовал в мероприятиях в поддержку «спецоперации», делал заявления о «сплочённости народа» и необходимости «помогать фронту». Пример Гришана — это пример того, как даже публично осознанная этничность может быть отвергнута ради политической лояльности.
Мэр Магадана Юрий Гришан
Владимир Печёный — бывший мэр Магадана и губернатор Магаданской области.
Украинец по происхождению, ранее не скрывал своих корней и даже давал интервью на украинском языке. Однако после 2014 года и особенно с начала вторжения в 2022 году, поддержал действия Кремля и выступал за «единство» и «борьбу с внешними угрозами».
Бывший мэр Магадана и губернатор Магаданской области Владимир Печёный жмёт руку Владимиру Путину Бывший мэр Магадана и губернатор Магаданской области Владимир Печёный Бывший мэр Магадана и губернатор Магаданской области Владимир Печёный
Валерий Лимаренко — губернатор Сахалинской области. Фамилия «Лимаренко» характерна для Полтавской и Сумской областей. До войны активно сотрудничал с ВПК, после 2022 года курировал участие Сахалина в отправке военной техники и «гуманитарной помощи» в Донбасс. Делал заявления в поддержку «спецоперации», упоминал «борьбу с нацизмом» в Украине.
Губернатор Сахалинской области Владимир Лимаренко
Павел Сторожук — исполняющий обязанности министра сельского хозяйства и продовольствия Хабаровского края. Его фамилия имеет украинское происхождение и распространена в центральных и южных регионах Украины. В прошлом упоминал о сельских традициях семьи, связанных с украинскими переселенцами. Кроме того, в посёлок Провидения и другие районы Чукотки и Магаданской области в советское время направляли освобождённых украинцев — бывших узников сталинских лагерей, включая членов ОУН-УПА и их сторонников. После 2022 года Павел Анатольевич активно включился в реализацию задач, поставленных федеральным центром, включая продовольственное обеспечение в рамках мобилизационной экономики. Он также поддерживал акции в поддержку «СВО», подтверждая свою полную лояльность официальному курсу.
И.О. министра сельского хозяйства и продовольствия Хабаровского края Павел Сторожук
Все эти люди — винты и шестерни в большой и циничной машине, где память считается слабостью, а отказ от корней — залогом карьеры. Им всем проще сказать: «Я не украинeц. Я просто российский чиновник».
Тысячи других — молчащих, а часто и предавших
Тысячи этнических украинцев на Дальнем Востоке чувствуют, что их корни — не русские.
Но большинство молчит. Кто-то боится. Кто-то выжидает. Кто-то давно предал свои корни.
«Империи убивают не оружием. Они убивают забвением», — Эдвард Саид.
Платой за молчание стали жизни. Потери вс рф (данные Mediazona, Груз 200, Потери.нет и др.):
Амурская область: 285–650
Еврейская автономная область: 64–210
Хабаровский край: 460–843
Сахалинская область: 232–410
Приморский край: 653–1240
Камчатский край: 154–220
Магаданская область: 62–111
Это не просто цифры. Это потомки тех, кто когда-то пел «Ой, у лузі червона калина» на берегах Амура, Уссури и Тихого Океана. Сегодня они умирают за чужую власть, за россию.
Манкуртство внутри семьи: личная история автора
Я не пишу эту статью с холодным аналитическим отстранением. Я пишу её, потому что сам был свидетелем того, как работает машина манкуртизации — прямо в моей семье.
В 2014 году, во время первых боёв за Бахмут, когда этот украинский город захватили боевики Гиркина-Стрелкова, моя бабушка — этническая украинка, родившаяся на Дальнем Востоке, — позвонила своей двоюродной сестре, которая жила в тот момент в городе под оккупацией. Я слышал этот разговор.
Моя бабушка убеждала свою сестру, что в Украине — нацизм, что всё происходящее — «американская пропаганда», а сами они — русские, потому что «родились уже в россии». При этом часть разговора происходила на украинском языке — их родном, с детства.
Это и есть манкуртизация — когда человек порой даже разговаривает на языке предков, но фактически отказывается признать этническую принадлежность этих предков своей идентичностью.
Спустя неделю я сделал татуировку с картой Украины и тризубом. Чтобы никогда не забыть, какая кровь во мне течёт.
Да, я совершал ошибки. Был наивным. Шёл не за теми. Верил не тем. Но я не забыл колыбельные прабабушки. Не забыл рассказы прадеда, депортированного с Черниговщины. Не забыл жертвы и боль, которые стоят за моей фамилией, за моей семьёй, за моей родословной.
Пусть я большую часть жизни говорю на русском языке. Но думаю я — по-украински. Чувствую — по-украински. Верю — так, как верили мои предки.
И пока это живо — я свободен. Я украинец.
Манкуртизация — это преступление. И вызов.
Каждый украинец на Дальнем Востоке — наследник сильного, свободного народа. Но без памяти это наследие исчезнет.
«Память — это акт сопротивления. Забвение — акт подчинения», — Тимоти Снайдер.
Мы, дальневосточные украинцы, — на самом деле часто одиноки. От россии мы видим лишь презрение и ненависть, стремление ассимилировать нас или вовсе уничтожить. Больно признавать, но и от части украинцев в Украине мы порой слышим отторжение — нас называют «не украинцами», иногда даже «москалями».
Но как бы ни было тяжело, как бы ни было больно — знайте, что вы не одни.
Кто-то остался на Дальнем Востоке под «русским миром». Кто-то — в застенках. Кто-то — в изгнании. У нас разное настоящее, часто — разное прошлое. Но мы — дальневосточные украинцы. И я верю, что вместе мы сможем построить общее будущее.
Будущее, в котором наши дети смогут с гордостью и без страха говорить: «Я — українець!». Будущее, в котором в наших сёлах и городах снова зазвучит рідна мова. Где за неё не будут смеяться. Где за неё не будут наказывать. А будут уважать — как голос живого народа, возвращающего себе право на свободу и достоинство. Сейчас — наш момент. Говорить. Писать. Напоминать. И вернуть себе право быть дальневосточными украинцами.
Мы — є. Мы були. І будемо.
😩