Зеленый Клин: как СССР заставил украинцев забыть корни

Ещё в начале XX века украинцы составляли большинство населения на территории, которую они сами называли Зеленым Клином — землях современного Приморья, Приамурья и части Хабаровского края. По переписи 1897 года из 223 тысяч жителей Приморской области 15% указали украинский язык родным, а в 1883–1905 годах на Дальний Восток переселились почти 173 тысячи человек, из которых свыше 63% были украинцами. К 1923 году, по данным переписи, украинцы составляли уже 346 тысяч человек — 33,7% населения региона.

Но уже спустя несколько десятилетий украинское происхождение на Дальнем Востоке превратилось из демографического факта в то, что многие семьи предпочитали не афишировать. Как получилось, что целый народ, некогда составлявший большинство в регионе Зеленый Клин, оказался вынужден скрывать собственные корни?

Украинская Дальневосточная Республика и первая попытка автономии

После падения Российской империи украинцы Зеленого Клина не стали ждать милости от новых центров власти в Петрограде и Москве. В 1917 году в Никольск-Уссурийском прошёл Украинский краевой съезд, был сформирован Краевой совет, принята собственная конституция, провозглашавшая право украинского населения Дальнего Востока на самоопределение. В мае 1918 года делегация во главе с поручиком Петром Твердовским отправилась в Киев к гетману Павлу Скоропадскому — искать поддержки для дальневосточной украинской автономии.

Однако история распорядилась иначе. В 1920 году большевики создали Дальневосточную республику как буферное государство, что фактически положило конец существованию Украинской Дальневосточной Республики уже к 1922 году. Видных украинских лидеров, включая Юрия Глушко-Мову, арестовали, многих — казнили. Украинские учреждения, школы и культурные организации закрыли, а русификация региона усилилась вместе с укреплением большевистской власти.

Точку в вопросе украинского национального движения на Дальнем Востоке поставил громкий политический процесс в Чите в 1924 году: десятки украинских активистов осудили по обвинениям в национализме и противодействии советской власти. Ещё раньше были распущены все украинские громады и окружные рады, через которые велась культурная и общественная жизнь диаспоры.

Короткая оттепель — и новый разворот

Как ни парадоксально, в начале 1930-х советская власть сама попыталась разыграть карту украинизации на Дальнем Востоке — но уже под собственным контролем, а не как проявление национальной автономии. В некоторых районах открыли украинские школы, начали выходить газеты на украинском языке, центрами этой кампании стали Благовещенск и Спасск. В 1931 году обсуждались планы обучения на украинском языке в 809 школах и административные реформы в шести районах края.

Эта оттепель оказалась очень короткой. Совместной директивой ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 15 декабря 1932 года украинизация на территории РСФСР, включая Дальний Восток, была полностью прекращена уже к концу 1932 — началу 1933 года. Украинизированные школы в приказном порядке переоборудовали в русские. Формальная причина была бюрократической — "оптимизация" национальной политики, но фактическая цель была прямой: любое проявление украинской идентичности за пределами Украинской ССР отныне рассматривалось как потенциальная угроза, а не культурная особенность.

Почему скрывать происхождение стало вопросом выживания

Историк Вячеслав Черномаз, изучавший судьбу украинской диаспоры Дальнего Востока, отмечает: именно после волны репрессий 1920-х–1930-х годов украинцы Зеленого Клина начали массово скрывать своё происхождение. Разница красноречивее любых слов: если по переписи 1923 года украинцев в регионе было 346 тысяч, то уже по переписи 1926–1927 годов их число оказалось значительно меньше, чем даже во времена Российской империи — притом что реальная миграция из Украины в это время не прекращалась, а по некоторым планам даже нарастала (в 1926 году был принят десятилетний план переселения на Дальний Восток, по которому Украину должны были покинуть 400 тысяч крестьян).

Проще говоря — людей меньше не стало. Меньше стало тех, кто был готов открыто называть себя украинцем в переписном листе.

Причины этого были совершенно рациональными в условиях того времени:

• После процессов в Чите 1924 года против украинцев Зеленого Клина и в последующие годы принадлежность к "украинскому национализму" в официальном советском дискурсе напрямую увязывалась с обвинениями в сепаратизме и контрреволюционной деятельности — то есть со статьями, по которым отправляли в лагеря или на расстрел.

• Свёртывание украинизации в 1932–1933 годах совпало по времени с массовыми репрессиями периода коллективизации и раскулачивания, когда органы ОГПУ-НКВД арестовывали людей по любому поводу — партийных работников, сельсоветы, обычных крестьян. Быть при этом ещё и "нацменом" с недавно закрытой национальной школой означало дополнительный, ничем не оправданный риск.

• Ассимиляция и запись "русским" в документах становилась банальным инструментом самосохранения — не декларацией убеждений, а способом не привлекать лишнего внимания к себе и своей семье.
  

Зеленый Клин: Наследие, которое живо до сих пор

К моменту создания СССР, как отмечают исследователи истории региона, украинцы Дальнего Востока "быстро стали русскими" — не потому, что этническая идентичность исчезла сама по себе, а потому, что открыто её поддерживать стало смертельно опасно. Целое поколение выросло, уже не зная украинского языка своих дедов, не имея доступа к украинским школам, газетам и культурным организациям, которые существовали ещё за 10–15 лет до того.

И эта история — не просто эпизод из учебника. Она объясняет, почему сегодня многие потомки украинских переселенцев на Дальнем Востоке не знают о своих корнях или узнают о них случайно, разбирая семейные архивы. Она объясняет, почему само название "Зеленый Клин" для многих жителей региона звучит как нечто из области легенд, а не как часть их собственной, вполне конкретной семейной истории.

Мы считаем, что возвращение этой памяти — не ностальгия по несбывшемуся, а необходимый шаг к пониманию того, какую цену колониальная политика россии уже заплатила чужими судьбами на этой земле, и какую продолжает платить сегодня.

Сегодня наше движение опирается именно на этот исторический опыт. В программном документе движения мы прямо заявляем: принадлежность к дальневосточной нации — это не кровь, а сознательный выбор человека, связавшего свою судьбу с этой землёй. Мы видим в этом не отказ от украинских корней, а расширение памяти о них — так же, как и уважение к автохтонным народам региона, чья культура пострадала от той же колониальной политики. Отдельное место в наших планах занимает переходная юстиция: официальное признание советских преступлений против украинцев, корейцев и коренных народов Дальнего Востока, документирование депортаций и репрессий, создание мемориалов и включение этой истории в школьные программы — чтобы то, что несколько поколений были вынуждены скрывать, наконец стало частью открыто признанной, а не потаённой истории региона.

Подробнее о том, как мы видим восстановление исторической памяти и культурное возрождение Зеленого Клина, можно прочитать в программном документе движения.

Если у вас или ваших близких есть семейная история, связанная с украинским прошлым Дальнего Востока — напишите нам. Мы собираем такие свидетельства, чтобы эта часть истории не была забыта окончательно.